Санино.

В деревне то ли пять, то ли семь домов. На зиму остаются жилыми два и монастырь. В монастыре девять монашек, самой молодой около семидесяти пяти, самой старшей по-моему за девяносто. Все девицы. Сморщенные, как печёные яблоки. Глаза улыбчивые и тёплые-теплые. Любят поговорить.

Двухсотлетний монастырь с погостом во внутреннем дворе уединён и спокоен. Нет туристической суеты. Свежая могила матушки Павлы - умерла в июле. Рыжий кот прыгает на трёх лапах, высоко поджимает заднюю. Лапа припухла, видимо сломал. Плачет не переставая и жмётся ближе к людям, только чем ему помочь. Прозрачная хрупкая старушка с облачком на голове согнута от старости. Сестра матушки Павлы, приехала из Саранска на ее могилу. Не хватает денег на большую свечку - дорогая, сто рублей, нужно ещё двадцать, надо собрать. Отдаём ей сто двадцать, возвращает сотню обратно, так много денег не нужно. Убеждаем, что две свечки лучше, чем одна. Лучше. Но как же так много денег взять? Тогда уж заказать за нас молебен. Согнулась ещё ниже и поползла к летней церкви - молебен за Фотинию и Константина. Нужно сразу заказать - память уже не та, имена забудет.

Двухсотлетний монастырь ни разу не закрывался и не реставрировался. Роспись на стенах стала сама собой светлеть и становиться ярче. Икона мироточит. На одной из икон древний бог Саваоф раскинул руки над младенцем Христом. Пальцы сложены в двоеперстие. На стене проступила темным пятном фигура богородицы с младенцем на руках - чудо.
В храме нет и никогда не было электричества, только свечи. Иконы написаны в непривычной технике - нет тонких удлиненных лиц, лица-портреты. На одной из икон какая-то святая с выразительными южными глазами. Так и не смогла разобрать ее имени. Мне дают огромные ключи от храма, им тоже двести лет, каждый ключ весит с полкилограмма, не меньше. Матушка Ангелина сто лет назад заперла этими ключами придел с иконами и закопала ключи. Не дала снять с икон серебряные оклады. Села на десять лет за закопанные ключи. Огромные иконы, спасённые Ангелиной, сияют с правой стороны от входа в алтарь. На могиле Ангелины маленький белый памятник с двумя ключами - умирая, попросила белый. Уходила в девяносто с лишним лет девицей, поэтому и белый. Это девичий монастырь-то, не женский. Просто девицам очень много лет и монашествуют кто по сорок лет, кто по шестьдесят.

Ключи нужно взять в руки и постоять сначала приложив ко лбу, потом к глазам, к груди и к животу. И думать о чем-то, очень-очень важном. И ещё написать записку с просьбой к Саваофу о чем-нибудь, о чем даже самым близким не скажешь. Дали ручку и маленький кусочек бумажки, оставили в растерянности. О чем писать? Да ещё Саваофу. Ключи пришлось вернуть - не удержать в одной руке. Потом записку нужно вложить в оклад иконы, монашки ее достанут и будут просить Саваофа о том, что написано на белых лепестках, рассованных по иконам. Можно иконы сфотографировать? Нельзя, да чего уж тут, фотографируй, дочка. Записочку-то написала? Ну, вот и хорошо.
В зимнем храме есть такое место, откуда любой звук, даже шёпот, поднимается вверх громким резонирующим столбом. Говоришь вполголоса, а стены и купол начинают резонировать и гудеть колоколом. Резонанс ловишь всем телом, звук звонкий не расходится в стороны, а уходит под купол, прямо к Саваофу и голубю над головой. Чтобы найти эту точку, нужно слегка постучать ногой по полу и в только в одном месте появляется звонкий гул, уходящий в небо. Это просто чума - стоять внутри плотного звука, с которым резонируют и тело, и двухсотлетние стены, и точка на куполе прямо над головой. Стоишь внутри столба гула единым целым с ним.

Святой источник глубиной семнадцать метров, заглядывать не стала.
-Хочешь ещё подержать ключи?
-Хочу
- Ну, пойдём, подержишь.
Блог Светланы Комаровой
Блог Светланы Комаровой



Заполните форму и получайте от меня рассылку с новыми сказками и статьями


Я против СПАМА, только самое интересное.
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь c политикой конфиденциальности