#ведьминысказки

Маленькие ножки в лыковых лапоточках неспешно семенили по тропинке вдоль поля в направлении к лесу. Девчушка лет семи-восьми в льняном сарафанчике и хлопковой рубашонке, расшитых незатейливым узором из красных и зеленых крестиков, срывала полевые цветы и травы и вплетала их в широкий душистый венок. На согнутой в локотке руке она несла небольшое лукошко полное спелой клубники.

День сегодня у нее выдался чудесны-пречудесный, с самого утра она пробыла в лугах и полях, там она играла с зайцами в прятки, в догонялки с лосёнком, а ежик, хоть и делал вид, что он сердитый и занятой, помогал ей собирать клубнику. Добрее и веселее девочки не было во всей округе, а еще она была забияка и затейница, и тогда её бабуля говорила, покачивая головой:

- Ах, ты горе мое луковое!

- Не горе, а радость! – отвечала девчушка, хитро прищурив глаза.

Солнце только-только начало клонится к закату, жар июльского дня постепенно спадал, жужжали шмели и пчелы. Торопиться домой совсем не хотелось, лукошко было наполнено, до темноты далеко, бабуля еще не хватится. По давно знакомой дорожке она дошагала до леса. Лес был белый светлый из-за березовых стволов, летний ветер играл листвой тонких кудрявых ветвей, по обеим сторонам дорожки рос высокий буро-зеленый папоротник с кружевными лапами.
«Должно быть, и земляника в лесу уже поспела. Только надо свернуть к лесному озеру. Хотя бабуля и говорила, чтоб я туда не ходила. Была, не была, сорву несколько кустиков и в венок вплету, как же чудесно будет смотреться мой венок с веточками ароматной красной земляники», так рассуждая, девочка свернула в сторону озера.

До озера оставалось совсем немного, и тут она заметила фигуру за деревьями, это была женщина. Вид женщины напугал её, девочка остановилась. Хоть женщина и была молода, но у неё было землистое лицо, выцветший взгляд, руки с сухой почти пергаментной кожей, грязные потрескавшиеся ступни босых ног. В патлах растрепанных волос, которые спускались почти до колен, застрял мусор из веток, сухой травы и птичьих перьев, платье больше походило на лохмотья. Но самым ужасным был горб на её спине, который порос мхом, лишайником и поганками, и больше походил на две сросшиеся болотные кочки. Женщина прижимала к груди охапку каких-то лесных трав и кореньев.

- Кто ты? – спросила девчушка, хлопая круглыми глазёнками.

- Не знаю – тихо ответила женщина.

- Ну, ты хотя бы знаешь, как зовут тебя?

- Асилиса – сказала, она, как бы прислушиваясь к произнесенному ею звуку.

- А меня Полеся. Ты откуда будешь? Где живешь? – продолжала расспросы девочка.

- Не знаю. На дальнем берегу озера живу.

- Говорят, там же чаща непролазная и болотисто, туда никто не ходит.

- Не ходит. И хорошо, что не ходит – отвечала Асилиса.

- Странная ты. А я за земляникой к озеру свернула.

- Так вон же смотри, растет – Асилиса указала рукой на подножье дерева за её спиной.

- Ой, и правда! – Полеся обрадовалась и начала срывать кустики с красными продолговатыми ягодками

- Вот вплету в венок, красота будет! Асилиса, а хочешь, я тебе его подарю, мой венок? А то ты хмурая какая-то. Только наклони ко мне голову. Женщина наклонила голову, так чтобы Полеся смогла надеть на неё венок из полевых цветов и трав.

- Ну, вот другое дело! – Полеся довольно хлопнула в ладоши, потом нахмурилась и сочувственно сказала

– А горб у тебя жуткий.

- Жуткий. И болит всегда – грустно согласилась женщина. Можно я провожу тебя до опушки?

- Конечно! – Полеся задорно вздернула бровки и разулыбалась.

Они шли, болтая о том, о сём.

На опушке Асилиса остановилась.

- Спасибо тебе за венок, Полеся! Прощай, мне надо возвращаться.

- Прощай, Асилиса, еще увидимся! - Полеся помахала ручонкой и побежала к дому.

«Полеся. Какая ж она хорошая и веселая» - думала Асилиса, возвращаясь к своему озеру, и впервые за долгое время ей было не так тоскливо и не так больно.
Статный широкоплечий юноша с русыми кудрями и ясноглазая улыбчивая девушка с гибким тонким станом и длинной-длинной косой из темных волос сидели на облаке, взявшись за руки.

- Добро пожаловать в облака! - сказала девушка, обращаясь к юноше и задорно смеясь. Этот смех рассыпался звонкими переливами от облака к облаку.

Облака искрились перламутром, обволакивали мягкой негой, а до неба и солнца было как будто рукой подать, земля внизу казалась необъятной, как же это было здорово рассматривать отсюда с облаков леса, поля и гладкое синее зеркало озера.

- Ух ты! – юноша не скрывал своего восторга, - И что ж вы целыми днями вот так летаете в небе над своим озером?

- Целыми днями! – продолжала смеяться девушка, – И очень я это люблю парить в небе! – Она раскинула руки и тут же у нее за спиной расправились в стороны два больших белоснежных серповидных крыла с черно-агатовым оперением на концах. Девушка взмахнула крыльями и поднялась над облаком, где они сидели, потом плавно описала небольшой круг и опустилась рядом с юношей. Он обнял её, крепко прижал к себе и поцеловал в макушку.

- И как же ты будешь жить со мной? Всегда на земле? – негромко спросил он.

- Тебя, Серафим, я люблю больше чем парить в небе – она посмотрела ему в карие глаза и нежно прикоснулась тонкой рукой к щеке…
Асилиса проснулась: какой чудной сон – подумала она сквозь дрёму. Сизый рассвет только-только забрезжил над озером, солнце еще не встало, она нащупала рукой полевой венок, который накануне подарила ей Полеся, венок лежал рядом с изголовьем, Асилиса опять провалилась в сон…

Мужчина, юноша и девушка стояли на берегу озера. У мужчины были черные, слегка подернутые сединой волосы до плеч, на голове надет головной убор в виде серебряного обода, по центру обод украшало изображение головы птицы с длинным клювом, глаз птицы был сделан из большого желтого камня. Девушка положила мужчине голову на плечо, он гладил её по тёмным волосам широкой ладонью:

- Ты же дочь журавлиного народа, и знаешь, что у нас нет запретов, но есть правила.

- Да, отец! – тихо отвечала девушка – но я люблю Серафима!

- Послушай, дочка, ты не можешь не любить, нам журавлиному народу дано умение любить, потому что мы рождаемся с крыльями. Ведь дело наше - это быть сопроводителями душ! Осенью мы сопровождаем души умерших в иной мир, а весной приводим на землю души младенцев, которые должны родиться в течение года. Для этого нам дана любовь! И так повелось из века в век. Но если ты решишь пойти с человеком, мы должны будем лишить тебя крыльев. Я не хочу этого для тебя!

- Я буду ей вместо крыльев, Достопочтенный Старх! – с жаром сказал юноша.

- Ах, юноша, вы не знаете чего просите! – мужчина нахмурился, - Согласно правилам я могу ответить вам отказом трижды, но если вы попросите снова, я буду вынужден отпустить свою дочь. Подумайте, прежде чем просить в последний раз!

- Отец, но разве поверье журавлиного народа не говорит о том, что это любовь дает крылья? – спросила девушка.

- Это так. Но если ты лишишься крыльев, тебе надо будет узнать, что значит любить, научится любить.

- Я узнаю, отец!

- Достопочтенный Старх, я не оставлю её! – настаивал юноша.

Перед закатом солнца весь журавлиный народ собрался для исполнения ритуала. На крутом берегу, нависшим над озером, люди журавлиного народа встали большим полукругом, в центре полукруга стоял их вожак Достопочтенный Старх, за его спиной между двумя высокими крепкими стражами стояла его дочь. Юноша вошел в полукруг, подошел к вожаку и, поклонившись, сказал:

- Достопочтенный Старх, я Серафим обращаюсь к Вам с просьбой отпустить Вашу дочь со мной!

- Хочешь ли ты, дочь журавлиного народа, пойти с этим юношей, и оставить свой народ навсегда? – спросил вожак у девушки.

- Хочу! – произнесла девушка.

- Не отпускаю! – ответил Старх.

Серафим произнес свою просьбу ещё дважды и дважды получил отказ. И тогда юноша спросил снова, Старх обратился к девушке:

- Пойдешь ли ты, дочь журавлиного народа, с этим юношей, и оставишь свой народ навсегда?

- Пойду, отец! – ответила девушка.

Достопочтенный Старх помрачнел, помедлил, взглянул в ясные глаза дочери, и произнес:

- Тогда, то, что принадлежит журавлиному народу должно остаться, а тебя мы отпускаем! Круг сомкнулся, заиграли рожки и трубы, люди-журавли раскрыли свои крылья и начали мелодичный журавлиный танец. Темп танца постепенно нарастал, нарастал и нарастал, так что душа готова была вот-вот взлететь ввысь. Девушка подняла голову и смотрела в небо, сердце её колотилось в такт музыки, от этой призывной мелодии всё существо её просилось взлететь, но крылья её у основания держали сильные руки стражей. И вот, когда звуки и ритмы достигли своего апогея стражи, одновременно вынули короткие закруглённые мечи из своих ножен и верным быстрым движением отсекли крылья девушки. Боль как будто иглами, острыми осколками пронзила все её тело, горячим кольцом охватила грудь и сдавила сердце, перехватила горло, так что она даже не могла вскрикнуть, из широко распахнутых глаз по щекам покатились слёзы. И тут же весь журавлиный народ в один миг, обратившись птицами, поднялся в небо, выстроился клином и устремился в сторону заходящего солнца, во главе клина летел опечаленный вожак. На берегу остались стоять юноша и девушка, на спине девушки в области лопаток кровоточили обрубки крыльев. Слышались прощальные крики улетающих журавлей.

Юноша взял девушку за руки, но она не почувствовала его прикосновений, боль из острых осколков переплавилась в свинец в её руках и ногах, неповоротливым комом осталась на сердце и тупой тяжестью в спине.

- Асилиса! – крикнул юноша и осторожно встряхнул её за плечи, - взгляни на меня!

Она посмотрела на него безучастными потухшими глазами…
Асилиса ждала на опушке, от нетерпения щеки её разрумянились. И вот она увидела, как в сторону леса вприпрыжку бежит девочка, размахивая пустой корзинкой.

- Ах, Полеся, я жду тебя здесь с самого утра – бегло проговорила Асилиса.

- Я, как только бабуле помогла по дому, отпросилась опять за ягодой – ответила девочка, - что ж случилось?

- Понимаешь, мне прошлой ночью сон приснился, я такого сна не видела до этого, да и вообще-то снов раньше не видела, так бредовые обрывки какие-то. А этот как будто и не сон вовсе – она задумалась, и потом пересказала Полесе от начала до конца, что приснилось ей прошедшей ночью.

- Вот это да, вот это сон! – удивилась Полеся,

- Мне бабуля рассказывала, что когда-то давным-давно на нашем озере жили люди-журавли, они были мудрым и добрым народом, любой человек мог прийти к ним со своими чаяньями и всегда получал либо совет, либо помощь. Но случилось так, что дочь их вожака и юноша из людей полюбили друг друга очень-очень, и она захотела уйти вместе с ним, и жить с людьми. Журавли отпустили её, а после улетели с нашего озера и больше не возвращались. Но почему то этому юноше и этой девушке не суждено было жить вместе. Что с ней стало, достоверно никто не помнит, а юноша, говорят, отчаялся совсем, а потом и вовсе ушел из наших мест. Асилиса, очень похоже, что этот сон про тебя, и история эта про тебя!

- Полеся, мне надо найти этого юношу, обязательно, где бы он ни был! Вот только где ж искать то его?
Потекли дни, но они больше не походили на те прежние, которые проходили некогда, в неприкаянной тоске и непонимании кто она и откуда. Асилиса и Полеся часто виделись и гуляли вместе в лесу, в лугах, проводили время на озере. Асилиса научила Полесю ловить озёрную рыбу, различать травы и коренья, росшие в лесу и по берегам у озера, а Полеся своими играми, весельем и придумками не переставала удивлять и забавлять Асилису.

К Асилисе возвращались воспоминания о её прежней жизни, когда она была девушкой-журавлём, о её мудром отце, о добрых делах её соплеменников, о радости и лёгкости полётов. И ещё она не переставала думать о том юноше, но не могла вспомнить ни лица его, ни голоса.

Со временем тяжесть и боль в её теле начали утихать, на их место приходило ощущение некой наполненности, которой у неё не было никогда прежде. Она стала замечать, что чутко чувствует все нюансы и оттенки цветов, запахов, вкусов, она стала видеть бесконечную красоту мира вокруг, которая была в каждой травинке, в каждом цветочке, дереве, и даже камне или капельке росы, в дуновении ветра, прохладе туманов и влаге дождей. Она видела как прекрасны люди, с которыми теперь она встречалась и говорила. Ведь независимо от того кем был человек и какой он был, она очень хорошо чувствовала его печали, тревоги, радости и надежды, так же остро как когда-то свою боль. Людям рядом с ней было светло и уютно. И самое поразительное, что всё это вновь ею обретенное давало Асилисе не меньшие, а даже большие переживания и ощущения радости, которые когда-то были у неё во время её долгих захватывающих полётов в небе под облаками.

И внешне Асилиса очень преобразилась. Теперь она как будто светилась изнутри, от прогулок и игр с Полесей на щеках её розовел румянец, длинные темные волосы были убраны в причудливые косы, в которые затейница Полеся вплетала лесные и полевые цветы. Бабуля Полесина сшила для Асилисы новое платье из белёного льна, по центру, по горловине, подолу и рукавам расшила платье канвой с летящими журавлями. Лапотник сплел для неё писаные узорчатые лапоточки. Уж очень этот простой наряд шёл Асилисе. От жуткого горба-кочки на спине не осталось и следа, обрубки крыльев были почти незаметны и выглядели как острые лопатки. Правда иногда в её глубоком взгляде и мягкой улыбке можно было заметить грусть.

Однажды, когда в лесу на берёзах уже стали желтеть листья, к озеру, где жила Асилиса пришли пилигримы-странники, и остановились на несколько дней для отдыха. Как-то поутру до Асилисы донеслись звуки рожка. Мелодия показалась ей очень знакомой, такой знакомой, что что-то отозвалось у неё внутри, и кольнуло в спине, там, где были когда-то крылья. Очень ей захотелось пойти послушать эту музыку. На берегу озера сидел человек и играл в точно такой же рожок что были у музыкантов журавлиного народа, играл мелодию, которую она знала еще с детства. Асилиса подошла к нему, человек перестал играть и оглянулся, посмотрел на неё пристально карими глазами.

- Серафим? – тихо спросила Асилиса. Она узнала, вспомнила этот взгляд.

- Да – улыбнулся человек.

- Где ж ты был?

- Мне надо было понять, как вернуть тебя, Асилиса. Я не знал, как мне быть, и решил пойти отыскать журавлиный народ и спросить твоего отца, что ж мне делать. Долгое время я скитался с пилигримами, выспрашивая у каждого, кого встречал, где найти мне людей-журавлей. И когда отыскал, уговорил Достопочтенного Старха научить меня всем премудростям и знаниям, что есть у журавлиного народа. И вот теперь я здесь.

Серафим подошёл к Асилисе, протянул к ней руки, глядя ему в глаза, она положила свои ладони в его ладони. Серафим обнял её, она вспомнила эти теплые прикосновения и крепкие объятья. Асилиса закрыла глаза, почувствовала, услышала, как бьется его сердце и её сердце подхватило его ритм. От этого горячая волна разлилась по всему её телу, и в следующую минуту она почувствовала, как будто сливается со всем миром, стала чем-то бесконечным, одновременно всем и ничем. Сколько прошло времени, она не поняла, но когда Асилиса открыла глаза, то увидела, что они с Серафимом летят под облаками, а за спиной у неё, кто бы мог подумать, опять есть крылья, еще краше прежних её крыльев. Но и у Серафима тоже были крылья большие сильные белые с таким же черно-агатовым оперением на концах. Как же такое может быть?

- Асилиса, они ждут нас, твой отец и весь журавлиный народ! – сказал ей Серафим…

Две большие белые птицы поднялись в небо и почти, соприкасаясь, крылами, парили рядом, описывая круг за кругом над полем, лесом и озером. Полеся запрокинула голову и подставила ладошку козырьком ко лбу, наблюдая за их полётом. От улыбки на её загорелых щёчках образовались ямочки, и как же было не улыбаться, в этом полете пары красивых птиц было столько радости и жизни. Птицы направились в сторону горизонта, туда, где вставало солнце.

- Асилииисааа, Серааафииим! Счастливого пути! Я буду ждать вас весной! – Полеся, прощаясь, подняла руку ладошкой к небу и помахала.

- Курлы-курлы-курлы! – услышала в ответ Полеся, и поняла, что это нежное курлыканье, о том, что они обязательно вернутся.

© Автор: Инна Новикова, участница курса "Бизнес ведьмы"
Блог Светланы Комаровой
Блог Светланы Комаровой



Заполните форму и получайте от меня рассылку с новыми сказками и статьями


Я против СПАМА, только самое интересное.
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь c политикой конфиденциальности